Ауйа
Ветер странствий плывёт по реке из рек, опирается на всё сущее, танцует в небесах и смеётся.
Полнолуние мелькнуло в окошке и прошло. Ни тебе вещих снов, ни душевных полётов, ни странных приключений. Самайн наступает, а от этого ни горячо, ни холодно, а, скорее, как-то тоскливо от того, что должно быть "ух", а "ух" всё никак не наступает. В тоске этой, однако, явно проступает что-то предсамайновское.

Фая задумчиво смотрит в окно браузера, размышляя о том, что для того, чтобы было "ух", можно, наверное, что-то сделать. Украсить алтарь по-новому, купить какую-нибудь мистическую цацку или просто пойти погулять, поискать своё правильное настроение для Дикой Охоты. Но не хочется не то что охотиться, делать ничего не хочется даже. Хочется свернуться под одеялом с книжкой в руках. И Фая сворачивается. И засыпает через пару часов над строками о Второй Мировой и информационных технологиях. Утром она не помнит, что ей снилось.

Кому-то, однако, снилась она. На расстоянии в несколько сотен километров какое-то человеческое существо, которое видело её только на фотографиях, грезило с закрытыми глазами и отключённым сознанием о том, как идут они по лесу, вполне себе мрачному и прекрасному, полному чёрных ветвей, острых шипов, красных ягод и звериных взглядов, по нити, оставленной неизвестной ариадной среди узловатых корней деревьев. Они шли по узким звериным тропам, пробирались через колючие кустарники и осторожно ступали по болотам под светом луны, пьяно покачивающейся у них над головами. Возможно, если бы луне дали голос, она бы хохотала. Фая собирала в поясную сумку рябину, вороньи перья и мелкие звериные косточки. Наконец нить вывела их на поляну под сенью огромного дуба. Листья его уже пожелтели, между ветвей сновали охочие до желудей птицы. Красная шерстяная линия, приведшая их сюда, продолжалась, уходя в какую-то нору между корней. Тот, чьими глазами смотрел сновидец, вынул из кармана варган, заиграл, и нора выросла до такого размера, что спутники смогли пролезть в узкий проход. Там темно и страшно, там выросшие вместе с норою мыши, но Фая отмахивается от них лосиной челюстью, найденной по дороге и они отстают. Там почти ничего не видно, и они ищут нить и друг друга наощупь. Там холодно, и через некоторое время ноги их начинают каменеть, но тот, чьими глазами смотрит сновидец, учит Фаю согреваться теплом собственного сердца, и они могут идти опять. Пахнет палой листвой. Мокрая земля хлюпает под ногами. Ребята слышат звук собственного дыхания. Всё заканчивается неожиданно, вместе с нитью: резкий поворот, ослепительный с непривычки, а на деле тусклый янтарный свет, шерсть вспыхивает у них в ладонях, а проход осыпается за спиной. Остаётся сразится с чудовищем, выпить его отравленную магией кровь, умереть и проснуться.

По дороге в магазин Фая находит чёрное перо. Наверное, голубиное, думает она, но всё равно подбирает. В магазине Фая находит какой-то сок из неизвестного плода. Наверное, невкусный, думает Фая, но всё равно покупает. Дома Фая находит в пакете с шерстяными нитками и вязальными спицами номер телефона. Наверное, он уже неактуален, думает Фая, но всё равно звонит. Кто-то на том конце провода откладывает в сторону варган и отвечает на звонок.

Через полчаса глаза у обоих горят и они вместе пьют кофе, находясь в весьма отдалённых концах страны.
- Хорошо, - говорит Фая, - допустим, твоя игра на варгане во сне, и в реальности, перед тем как я позвонила тебе - это одно и то же, и перо, которое я подняла сегодня - из твоего сна, а сок, который я купила - это кровь монстра... К чему всё это? Ведь все эти детали идут как-то не по порядку. Во сне мы сначала встретились, а потом уже я подбирала перья... Да и непонятно, зачем эти перья нужны.
- Не знаю. Мне кажется, сон - это тоже часть какой-то картины, перепутанной, как нитки в клубке. Но в них есть подсказка.
- И чем всё должно закончится? Тем, что мы убьём монстра?
- Нет, всё должно закончится тем, что мы проснёмся. - улыбается собеседник.

И через какое-то время они действительно проснутся.

@темы: моё творчество, сказки